krapan_5

И захлестнуло...

Wed, 06 Jan 2010 10:43:34 GMT

Уже казалось бы – не пережить…
Уже казалось – горю места мало…
Но слово чьё?-«Спаси и сохрани!»
Скорбящее бессилие изгнало.
- - - - - - -
Покой…Уют…
Наполнив прошлым день:
болезнь, аптеки, скучные больницы
/им моё сердце – старая мишень/,
укрывшись пледом словно плащаницей,
через колоду и через плетень,
вплетаю в быль надежды небылицы.
Вот так живу…
/А мир и слеп и глух/.
Грядущего голубенькие птицы
Сметают снег и тополиный пух
На грустью запорошенных страницах.
И безнадежны опыт седины,
И чувств неутолённая прилежность…
И захлестнула, знаю, без вины,
К ушедшим нерастраченная нежность.

Крапаней

С НОВЫМ ГОДОМ!

Thu, 31 Dec 2009 04:52:11 GMT

Где-то любовь
Всё надеется, верит и ждёт,
Что миражи
Растворятся разбуженным словом.
Видишь снега?
Их сегодня принёс Новый Год.
Новая жизнь
Начинается снова и снова.

Ал. Зрячкин

Вене Д'ркину

Fri, 18 Dec 2009 07:07:15 GMT

"ТАМ Я...ЗА РЯБИНОЙ..."
из песни НИБЕЛУНГ

«Страна безмолвия…
Беспомощность…
Прости.
Не говори, что надо помолиться.
Я плачу,
И не плакать не проси -
Пусть горе слепнет на моих ресницах…»

Снеги…
Дожди…
Многоярусье
Пройденных нами дорог.
Нас приносили аисты
На материнский порог.

«Ах, мама, мама,
Сохрани мой дом.
Ты видишь,
Слышишь,
Вновь готова взвиться,
Там, где рябина зреет за окном,
Проклятых нибелунгов колесница».

Как мы боялись старости –
Угол в святых образах.
Бессильем пленённые аисты
Устало кричат в небесах.

Крапаней

О сердце...

Thu, 17 Dec 2009 07:17:31 GMT

Вазы, горшки, подсвешники…
Сев за гончарный круг,
Бог, в наказанье грешникам,
Вылепил странный сосуд.
* * *
Тяжесть на грани боли.
Сердце, терпи, терпи!
Грею теплом ладони
Сколы и черепки.

Крапаней

В зеркалах мгновений...

Sun, 06 Dec 2009 15:27:48 GMT

«Сон ли…Явь ли…Что со мной?
Захлебнулся в плаче!
С леденящей пустотой
В сердце боль щемячья.

Журавлиный жалкий крик
Тает в птичьем хоре.
Ветер воет…Голосит
Вслед, крылатым вторя.

Что же мне тебе сказать,
Сироте осенней…
Можешь улететь, сбежать
От осенних теней.

Грежу или наяву –
Я седой изгнанник.
Не ищи, я вновь живу,
В зеркалах туманных.

Где ты, сирый? Словно миг
Сборы и моленья….»
Заточён Прекрасный Лик
В зеркалах мгновений.

Крапаней

Курбан - байрам. Ташкент

Fri, 27 Nov 2009 16:51:30 GMT

Внемли судьбе по воле неба!
Вот утра сонная печать,
Обняв молитвенную стать
Мечети с тенью минарета,
Мужчин, пришедших с первым светом
Азан заутренний читать,
Кружится в золоте опять.
Спустился муэдзин речистый,
Велеречиво – голосистый:
Толпа послушная, без счёта
Поклоны бьёт, моля Пророка
Всех кто не дожил – почитать,
И к божьей милости взывать.
В домах, готовых к торжеству,
Всех приглашают поутру
На плов, во имя искупленья
Суждённых к милости грехов -
Взмах рук в священном омовеньи
Во славу жертвоприношенья
На веки вечные веков.
Курится фимиам пиров
Исрык…Тандыр остыл чадящий.
И гарь от копоти вчерашней
Идёт от стойбища котлов.

Крапаней

Непослушальное

Sun, 22 Nov 2009 12:15:42 GMT

«А та сверкальная!
А та весёлая!»
А.Блок

Стекаются реки в моря…
Человеки
послушно гордятся, что смерть
билеты на жизнь меняет на чеки :
плати по счетам -
ты прожил – ты в ответе
за ИМ сотворённую твердь.

В плену ожиданья скажу в оправданье:
в сиреневой дымке,
в пугливом сиянье,
в бурлящих раскатах
/пусть время зажато в проставленных датах/,
что жизнь есть желанье –
живое, сверкальное, непослушальное!
И буду я с ним веселеть!
Пока равнодушную и бездыханную
/мучительно думать о дне воздаяния/,
К себе не истребует смерть.

Крапаней

Теряю друзей...

Wed, 18 Nov 2009 10:54:35 GMT

Теряю друзей…
Вновь скорбную дату
Впишу в календарный листок.
И я угасал – от бесплотных обьятий
Мой ангел меня уберёг.

Ветра в сумасшедшей тоске налетели
Из дали заоблачных снов.
Дай бог умереть нам в привычной постели
В кругу повзрослевших сынов.

С тобой, уходящим,
Над миром летящим,
Хотел попрощаться – не смог.
Мой друг закадычный,
Мой друг настоящий,
Ты так безнадёжно далёк!

Твой ангел бескрылый прошепчет: «Нет силы
Вернуться в заброшенный дом…»
С небес, на поникшие ветви рябины,
Слетит голубое перо.

Крапаней

12 ноября, Ташкент

Thu, 12 Nov 2009 09:52:11 GMT

Дело тонкое – Восток,
Ноябри иные.
Обговаривая срок
Бесконечный длится торг
Зимней тирании.

Недовольство затая,
Уползает стужа.
И ещё одна заря,
Розовея и смеясь,
Шлёпает по лужам.

Детским смехом птичий гвалт,
Всплески золотые.
Завязали рыжий бант
На коричневый тюрбан
Липы вековые.

Крапаней
фотография IRIS_IBERICUS ЖЖ

Снег наяву

Sat, 07 Nov 2009 13:50:21 GMT

Тысяча причин для оправданья,
Тысяча дорог пересеклось.
Топчется на месте, в ожиданье,
Глупая надежда на «авось».
* * *

Снятся мотыльковые закаты –
В снежной пыли небо гасит свет…
С варежки, мохерово – мохнатой,
Слизываю мотыльковый снег.

Снится мальчик, не в меня влюблённый –
Рифмовал наивные слова,
Мимолётным счастьем опьянённый,
Не меня, другую целовал.

Покорилась, замерла утрата
В сокровенном милосердье сна.
Снег наяву, мохнато-виноватый,
Посеребрил сплетение окна.

Крапаней

Спасибо,ABLUEBERRY

Осенняя зарисовка. Ташкент

Fri, 06 Nov 2009 09:50:22 GMT

Прищурился от ярости закат….
Два облачка не отрывают взгляд
От багровеющего грозно горизонта.
И осень, уж который день подряд,
Меняет красно – палевый наряд
На «более изысканно и тонко».
На мостовой из листьев палых клад:
Над ним рекламы выцветшая плёнка
Со старцем, обнимающим ребёнка…
И шум базарный…Мой Юнус – Абад,
Звенящий и гудящий в будней гонке,
В пять тридцать начинает уставать.
И тень, сбежав из серой новостройки,
Вечернюю вдыхает благодать.

Крапаней

ЗЕРКАЛО

Wed, 04 Nov 2009 13:10:13 GMT

Зажмурилось - заволокло
Дрожащей тенью зеркало…

***

Волшебное стекло, от скуки,
Взяла в морщинистые руки,
И водрузя на нос очки,
Искала сто причин морщин,
Прорезавших усталый лоб
Узорами тревожных троп.

***

Забыв печаль воспоминаний,
Подкравшихся со всех сторон,
Вернув забытые желанья,
Не слыша упреждений стон,
Твердя, что молодость глупа,
Что в чести старость с буднями,
Мы, утомлённая толпа,
С потерь годами трудными,
Глядим с тоской в заоблака,
Дню покорившись судному.

Крапаней

Художник Станислав Одьягайло

И полёты голубые...

Fri, 30 Oct 2009 07:27:47 GMT

« И полёты голубые…»
И.Северянин

Вровень с раннею весной,
В мрак глухой туманы плыли.
А ветра покорно стыли,
И богов своих молили
Для себя судьбы иной.

С бесконечной тоской
Пели песнь над тихим полем
Про бесславную про долю,
Куст рябины за окольем,
Шёпот ивы над рекой.

Синегривые! Встречая
Исцеляющий рассвет,
Улетели не прощаясь…
Мимолётной лаской таял
В голубом полёте свет.

Крапаней

Художник Велимир Петров

Ворожеи - колдуны

Mon, 26 Oct 2009 13:09:44 GMT

«Имена шепчу святые…»
А.Блок

Вороже’и – колдуны,
Не вы ль в сияньи лунной тризны,
Воздушных замков тишины,
Не проклиная, без вражды
Тревожите людские жизни,
Предтечи навевая сны.

Ночь так тревожна и темна –
Шепчу святые имена.

Крапаней

Слухи тенью...

Sat, 24 Oct 2009 07:59:10 GMT

Слухи тенью…
Злее…злее…
Захолонуло…Не мой…
И бессилье цепенеет
Погребальной тишиной.

Подкосило.
В травы навзничь.
С плачем вымолила боль.
Не любимый – не товарищ…
Отпустила,
Бог с тобой.

Крапаней

В бабье лето

Fri, 23 Oct 2009 13:43:09 GMT

В рыжем облаке кружились
Листья, лужи, ты и я.
Юность словно мне приснилась!
Ты шептала: Я твоя!
И не слушала советов –
Ни подружек, ни родню….
В бабье лето, в бабье лето
Заманю и обниму.

Пел я, в молодость влюблённый,
Расточая жизни дар.
Словно в жертву принесённый,
Догорал любви пожар.
Искры красно – рыжим цветом
Догорали на ветру….
В бабье лето, в бабье лето
Заманю и обману.

Время - время…Мои годы
Серебрила седина.
И ненастная погода
Ласки просит у окна.
Мне в холодные рассветы
Одиноко одному…
В бабье лето, в бабье лето
Заманю и сберегу.

Крапаней

Кто одарит усладой сна...

Thu, 22 Oct 2009 12:04:10 GMT

Кто одари’т усладой сна,
Заворожит сомнений лепет…
Бессонной ночи тишина,
Во всём своём великолепии,
Вновь гладит трещинки окна.
На затаившийся Восток
Луна глядит сторожевая.
Прошу о самом о простом:
Встречать, как-будто я чужая,
Весну с сиреневым кустом.
А стынь, ревнивая и злая,
Кленовым дразнится листком.

Крапаней

Вода...трубы...огонь

Sun, 18 Oct 2009 05:13:47 GMT

Бестолково – равнодушна
Память – чёрная вода.
Нехочукой стала скушной
Дней осенних череда.

Зеленеет медь на трубах…
То покорней, то звончей
Под сурдинку пели тубы
Горькой памяти моей.

Догорают….И не я ли
Потушил костёр из строф.
В светлой скорби зазеркалья
Снова прячется любовь.

Крапаней

ПОВТОРЕНИЯ

Sat, 17 Oct 2009 15:29:25 GMT

Скрип половиц…
Диван с пружинным всхлипом
Смеётся над поверженною мной
/Лишиться сна бы мог любой другой/.
Во тьме есть тьма…есть магия…есть звуки…
Но зеркала не отражают муку.
И даже под привычною луной
Страх догоняет пулей разрывной.
* * *
В лохмотьях серых сна и полусна,
Из сумерек вплывает тень окна.
Тьма – зло? Тогда борьба со злом
В природы повтореньях день за днём.
Благославив проснувшийся рассвет,
Лазоревый струится с неба свет.

Крапаней

Ягода горькая

Thu, 15 Oct 2009 17:51:08 GMT

Зреет калины ягода спелая…
Жизнь прожила как смогла, как сумела я.
Изморозь в кудрях – льнёт седина.
Снова взгрустнула…
Вновь не до сна.

То ли лицом, то ли статью не вышла…
То ли рушник на дорожку не вышила…
Ягодный век свой одной вековать:
Осень то бабья – что с неё взять!

Быть с нелюбимыми – сердца бескрылие.
Поулетали мои птицы синие.
Дарит калина маковый цвет –
Горькую ягоду прожитых лет.

Крапаней

Обмани меня вновь

Thu, 15 Oct 2009 06:14:52 GMT

И печаль будет длиться вечно…»
Винсент Ван Гог

И печаль будет длиться вечно…
И поверь, оправданья твои
Восхитительнонедолговечно
Прояснили сомненья мои.

Как болела душа от обмана!
И напрасно зовёт огонёк,
Обреченно горящий в тумане,
Ненаписанных будущих строк.

В платье белом, в венке подвенечном
Ты опять приходила в мой сон:
В мотыльково – цветочно – беспечном
Разбудил меня плачущий стон.

Жизнь жалка трезво – чинная, скушная -
Обменял я целковый на грош.
Милосердная! Равнодушная!
Обмани меня вновь! Уничтожь!

Крапаней
Художник Fredtrik-Rarl-Frieseke

Не до сна

Wed, 14 Oct 2009 03:10:03 GMT

«Здесь,
Чуть ниже….»
Ablueberry из ЖЖ

Снова осень.
Ночи злее.
Всё длиннее, всё длиннее.

Словно сонный соглядатай,
В кацавейке рваной ватной,
Прижимается луна.
Не до сна мне, не до сна.

Здесь,
Чуть ниже,
Чуть левее,
Всё больнее, всё больнее.

Крапаней

Вчера смеялся месяц

Tue, 13 Oct 2009 04:19:18 GMT

Ночные облака –
Взлохмаченные тени -
Два лунных островка
У неба в богадельне.

Туманы над землёй
Как западня сырая.
У старости седой
Бессонница без края.

Жизнь прожита . Но зря
Вчера смеялся месяц.
Вновь алая заря
Под утро куролесит.

Кленовьем золотым
Победно осень машет.
И словно пьяный в дым
На ветке ворон пляшет.

Крапаней

Междуречье

Sat, 10 Oct 2009 16:57:28 GMT

Посвящается Марии Петровне Чуприной - Осинцевой

Междуречье – так мог бы называться маленький кусочек города Ташкента, расположенный между речками Салар и Бозсу, в обиходе называвший себя грозно Таштюрьма, ласково – городок, и таинственно – П/Я УЯ 64 ИЗ 1.
Возможно наше междуречье было менее известно, чем знаменитое Междуречье, расположенное между реками Тигр и Евфрат, с жившими в нём шумерами, вавилонянами, ассирийцами, но и у нас жили не менее достойные и уважаемые люди, приехавшие сюда со всех концов великой страны сразу после окончания войны, ещё не остывшие от жара сражений,потерявшие самых близких людей, со свежими ещё фронтовыми ранами, и огромным желанием жить.
Три четверти населения городка работали в тюрьме: надзиратели,хозяйственная часть, оперативники, офицерский состав.Остальные - на недалеко расположенном заводе Узбексельмаш, который из военного завода очень скоро стал гражданским,и выпускал сеялки и хлопкоуборочные комбайны.
Но вернёмся к речкам.
Салар…Глядя с сожалением на грязный сейчас ручеёк с неприятным запахом, который можно перепрыгнуть в три шага, я вспоминаю её из детства: широкую, с камышиными островами посередине, с плакучими ивами вдоль берегов. Именно такую её видела Ахматова, когда написала вот такие строки:
Спишь ли ты у синего Салара
В доме возле лунного окна.
Тени тополей чернее вара,
Стены улицы белее полотна.
Над Ташкентом чистая прохлада,
И безмолвие по улицам идёт…
И как бы предугадывая, что зоопарк займёт достойное место около нашего городка, а это в данное время так и есть, продолжает:
Только тигр рычит у зоосада,
Да бубнист далёкий в бубен бьёт.
Что касается тигров, то поговаривали, что до войны в тугаях вдоль другой реки, которая плавно текла параллельно Салар – Бозсу, они действительно водились. К тому времени, который я описываю, мужчины ещё отстреливали шакалов и лисиц, водившихся там в изобилии.
Бозсу была огорожена на несколько километров высоким забором: задыхающийся от жары город пил из нёе воду, и поэтому здесь находилась не менее таинственная организация Водоканал, с отстойниками, фильтрами и вооруженной охраной. Стоит ли говорить,что дети проводили лето на берегу приветливой и ласковой Салар, и только вездесущие мальчишки делали набеги за забор, где протекала прямо-таки ледяная и славящаяся омутами Бозсу: обилие змей, диких уток, ондатр,и высаженных для себя местным населением плодовых деревьев завлекало магнетически.
А ещё от центра отгораживал наше междуречье Ботанический сад. Он тянулся несколько километров/ вот отозвался муж, сказав, что никак не больше двух…ну двух, так двух/ до завода.
Мы побаивались ходить туда: слухи о найденных там трупах…об изнасилованных девушках, о пропавших детях, ходившие среди взрослых и нас, охлаждали наше любопытство. Но осенью, когда деревья сада покрывались всеми оттенками красного, жёлтого, рыжего цвета, в школе на партах появлялись диковинные плоды, а биологичка Евгения Ивановна начинала засушивать для гербария листики и листочки с неизвестными дотоле названиями, которые ей торжественно преподносили в дар хулиганы и, по совместительству, двоечники в обозримом будущем.
Вслед за этими событиями, как правило, прибегали возмущённые работники Ботанического сада: именно в эту осень зацвёл и уже плодоносил какой-то редкий экземпляр, событие, которого они, т. е. наука, ожидали несколько лет. Но всегда неожиданно, на защиту вставала Рыжая, как за глаза мы называли нашего строгого завуча: она уверяла запыхавшихся работников, что никак не её школьники могли позволить себе такое варварство, пусть следят получше за садом, если им так дороги эти артефакты.
Само здание тюрьмы напоминало невысокую крепость, аккуратно выбеленную, с забором по периметру, на котором была протянута удивительно ровными рядами колючая проволока, и на видимом отдалении друг от друга стояли караульные вышки для часовых.
здание вокруг окружали домики барачного типа: один из них и сейчас сохранился, и слышала от старожитеьницы, что в некоторых квартирах до сих пор проживают уже взрослые внуки тех, кто впервые в них заселился.
Все дороги ведут в Рим!
Не знаю, кто сказал это, да и никто из проживающих в городке до Рима не дошёл, разве что до Берлина, и поэтому эту поговорку, небось выдуманную самими римлянами, подтвердить не мог.
Но то, что все дороги ведут в Таштюрьму – это верно: большие и маленькие дорожки, и даже узенькая тропинка, петляющая вдоль забора Водоканала, заканчивались перед массивными железными воротами тюрьмы… припоминается поговорка, что «от сумы и от тюрьмы не зарекайся".....По мере своего взросления приходила к выводу, что в тюрьму попадают не только воры, насильники, убийцы, но и невиновные люди, которые по воле случая или человеческой глупости сталкивались с огромным катком Закона: он сплющивал людские судьбы , и горе, уже послевоенное горе, стояло в очередях у маленького домика для приёма передач для заключённых, или выводило непослушными пальцами этот таинственный адрес – П/Я УЯ 64ИЗ1 на безмарочных конвертах, вписывая всё новые и новые имена.
«И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мной
Под белою ослепшею стеной».
Но я хотела рассказать вовсе не о тюрьме, а о не менее замечательном месте, оставшимся в памяти аборигенов, и являющийся центром общественной и личной жизни городка.
Приземистое, невзрачное одноэтажное здание мало что говорило бы глазу, если бы не было снабжено вывеской с ярко красными четырьмя буквами и маленькой котельной, которое прилепилось к ней . Баня! Конечно баня!
Её обслуживала семейная пара с самой-самой до войны,и даже моя дорогая Мария Мироновна, которой скоро исполнится 85 лет, не помнит, то ли сначала появилась тюрьма, то ли выстроили баню.Я же по своему разумению, и из опыта своих лет , уверена, что всё-таки баню.
Тётя Пана и её муж, вот и имя его уже никто не помнит,абсолютно не подходили друг другу, это убеждение всех, кто их знал, а знал их весь городок. Хочешь не хочешь, а раз в неделю, кто со своим тазиком и веником, а кто и без, но шли в это замечательное место.
Пана была полной, женщиной, доброй и смешливой. Одетая в какой-то несуразный халат с большими карманами, она ловко переходила из женской половины в мужскую, успевая по дороге обилечивать вновь прибывших, посудачить с зашедшей просто так по пути знакомой, и успевая сбегать в магазин за пивом или чекушкой для особо дорогого клиента.
Он же был полной её противоположностью. Маленький , худой и чёрный, он почти не выходил из котельной. Помню его, слегка прихрамывающего, с тележкой летом, с самодельными санками зимой – в них он возил дрова и уголь из кучи, которую вываливали за баней на пустыре.
Их единственный сын, очень похожий на отца, был на несколько лет старше нас, гордо носил кличку Шмель, их фамилия была Шмельковы, и сам напоминал это опасное насекомое: его остерегались, потому что в пьяном виде, а он как и отец пил, совершал абсолютно непредсказуемые и порой жестокие поступки. Помню, он даже сидел в тюрьме. Как- то ночью ограбил аптеку. Токсикомания, слово которое звучит сейчас так обыденно, только делала свои первые шаги, и продающиеся без рецептов ноксирон, этаминал натрия, кодеин привлекали любителей покайфовать. Пять таблеток ноксирона с пачкой кодеина вызывали эффект полёта…и Шмель «залетел» на два года в тюрьму,через решётки которой мог смотреть на прилепившийся к забору тюрьмы двор родного дома.
Но всё это будет потом. А пока о бане!
. Как я любила её очереди в воскресные дни: с обязательной книгой, завёрнутой в полотенце, чтобы не видела мачеха, шла в баню, как в избу-читальню.Мои родители считали, что книги, не относящиеся к учёбе – зло,и мне запрещалось читать что-то другое помимо учебников.Стоит ли говорить, что именно поэтому я читала всюду, где за мной не следили глаза очень недалёкого, как я до сих пор считаю, создания, с которой я прожила почти пятьдесят, не всегда радостных , лет. Сколько удивительных часов проводила я здесь, вежливо пропуская очередную удивлённую такой необычной вежливостью, тётку, пока тётя Пана не стучала по книге, говоря, что место освободилось.В облаке пара, среди розовых мокрых тел, снующих из душевой

в парилку и обратно, находила место подальше от маленького окошечка – по слухам, именно отсюда подглядывали мальчишки/вот муж подтверждает это возгласом, что да, он тоже был среди подглядывающих/ и окуналась в блаженство горячей воды….окуналась конечно не в буквальном смысле, но стоять под горячим душем – это было здорово!
И снова о бане, которая кроме своего прямого назначения ,выполняла функции информационного центра городка, и по сути являлась школой жизни для всех её обитателей без исключения. Именно в бане окончательно и бесповоротно выносился вердикт по тому или иному происшедшему событию, вдруг взволновавшему не только женское, но и мужское население тоже, в кипящей тайными и явными страстями таштюрьме.
О-о-о! Здесь знали всё!
Любой происшедший факт выставлялся в такой наготе, что те несчастные, которые вольно или невольно становились очередными героями случившегося, махнув на всё рукой, пускались во все тяжкие, тем самым подтвердив правоту пословицы, что «дыма без огня не бывает».
И только Горе, которое таилось за углом, глядя на расшалившихся как малых детей, людей…и только Смерть, которая выхватывала себе очередную жертву…обьединяли людей в удивительное Братство Человеков, вдруг вспоминающих о недолговечности жизни на Земле, страданиям которой они являлись и свидетелями и участниками.
Чаще умирали мужчины, их беспокоили незажившие раны, останавливались их уставшие сердца, и война снова и снова напоминала о себе торжественной позолотой похоронного оркестра… медалями и орденами, приколотыми к подушечке с бархатным зелёным лоскутом … с готовым обелиском, красную звёздочку которого прямо на месте докрашивали суриком… тщательно выписанными датами прихода и ухода такого короткого солдатского века…венками с искусственными и живыми цветами от жены…от родных…от…от….от…
Собирались перед клубом, обьявлялась минута молчания, и вот уже процессия идёт за стареньким грузовичком с открытыми бортами…сторонний глаз выхватывает вдову в чёрном, с опухшими от слёз и недосыпания глазами, которую поддерживают под руки совсем недавние её подруги-врагини.
Что же баня, спросите вы….
Построили новые четырёэтажные дома для сотрудников тюрьмы. Удобства, о которых так мечталось, сделала жизнь городка более закрытой.Баня стала не рен-та- бель-ной, как однажды решили в администрации тюрьмы, и те, кому не посчастливилось иметь в доме белое сверкающее многовёдерное, полутораметровое чудо, вынуждены были ездить в баню в центр: присутствие в нёй парикмахерской и буфета сгладили неудобства испытываемые ездой на транспорте.
Здание бани приспособили под склад. Шмель, вернувшись из отсидки, не застал отца…А скоро и тётя Пана, не жалуясь ни на жизнь, ни на здоровье, незаметно для окружающих, умерла .Но ещё долго, проходя или проезжая мимо совсем уже вросшего в землю домика со ржавой трубой, мы с чувством ностальгии говорили: помнишь, здесь была наша баня!
«Муж в могиле, сын в тюрьме…
Помолитесь обо мне….»

© Copyright: Раиса Крапаней, 2009
Свидетельство о публикации №1910100915Написать рецензию

Пропадаю, понимаешь...

Sat, 10 Oct 2009 04:24:50 GMT

Андрею
Zanachka Привет Ру
" Пропадаю....Линия жизнии ...зумрудной ящеркой прячется в траве!

Изумрудным вдохновеньем
Промельк ящерки в траве.
Я боюсь остаться тенью
В сотворенья торжестве.

Пропадаю… И хватаюсь
За соломинку: держись!
Видишь, снова подставляюсь
Под всезнающую жизнь.

Промелькнули змейкой тени
На проснувшейся траве.
Я хотел бы стать растеньем
В изумрудном волшебстве.

Зря, вертлявая, петляешь –
Смяла тень зовущий след….
Пропадаю, понимаешь,
Там, где в окна бьёт рассвет.

Крапаней
«промельк» - И. Северянин

художник - Антонюк